Я приезжаю в аэропорт вечером, неторопливо бреду искать место для ночлега. Народу много, но место находится. Из долгой ночи, с изучением советских маршрутов аэроплавания, спящих и блуждающих людей да нескольких противосонных прогулок, вспомнить нечего.

Утром маленькая заминка на регистрации, и я благополучно добираюсь до своего кресла в самолёте. Всё это странно, я сижу и думаю о 21 мая 1987 года, когда после двух часов полёта было два года армии, и вот теперь всё кончилось. Что же будет после полёта теперь? Небольшая растерянность проходит, самолёт взлетает, и начинается томительный путь домой. 

Так странно подлетаем к Грозному, что я не успеваю ничего увидеть. Понимаю, что приближаемся, только увидев Терек, Терский хребет, и уже на посадке вижу город. По инерции ищу высокие здания, которых нет, а есть аэропорт, такой маленький и привычный. Самолёт выруливает к зданию и останавливается, никого не выпускают. В окнах аэропорта вижу людей, но знакомых лиц нет. Подают трап, я спокойно встаю и иду, по трапу спускаюсь с удивительным чувством свободы от всего. Я смотрю на забор, за которым стоят встречающие, замечаю своих, просачиваюсь через калитку вместе с толпой. Мама кидается в слёзы, Машка за дипломатом и сумкой, а сестра стоит в стороне и глупо улыбается.

На нас налетает куча таксистов с намерением отвезти хоть на край света, но нужно только до Минутки. Кто-то просит 8 рублей, все мнутся, но я говорю, что, если у них нет денег, я заплачу. Мы едем к Машке, у неё с бешеной скоростью перебираю вещи, так быстро я никогда в жизни не собирался, но до отправления автобуса остаётся мало времени, и нужно спешить. Мать забирает лишнее, и мы разъезжаемся в разные стороны.

 Вовчик Гуцев

У моего нового рюкзака, который я шил в армии месяц из подручных и подножных материалов исключительно вручную, появляется прекрасная возможность испытать себя на прочность.

Без особых приключений мы грузимся в автобус и отчаливаем в сторону гор. Остальное помню смутно. Только остановка в Беслане оставляет какой-то след — что-то едим.

На Нальчикском автовокзале царит суета, впрочем, как и на всех автовокзалах. Пока ждём, когда откроют багажник с нашими рюкзаками, в заднюю дверь автобуса очень по-деловому входит оборванный человек с бородой. Он быстро проверяет салон, собирает все пустые бутылки и газеты, ищет что-то ещё, но водитель его выгоняет. Он так же по-деловому выходит, допивает остатки из бутылки и просматривает газеты.

 Альплагерь «Уллутау»

Пока выясняем, куда дальше ехать, и покупаем билеты, знакомимся с парнем, оказывается, нам по пути. Олег, так его зовут, тоже едет в альплагерь «Уллутау», он угощает нас шашлыком и оказывается очень компанейским парнем.

В автобусе тесно. Девушек удаётся посадить на заднее жаркое сиденье, сами паримся стоя. Какая-то старая альпинистка всю дорогу что-то рассказывает Машке, обращаясь иногда и ко мне, но очень скоро её речь я перестаю воспринимать. И даже появившиеся вокруг горы не будят моего воображения. Не сплю я уже около тридцати часов, и мозг стоит на ручном тормозе.

 Светик Корниенко и Олег Яблоков

В Тырныаузе можно выйти, но выходить не хочется, я не могу сообразить, что это лучше, чем сидеть в раскалённом автобусе. Потом всё же выхожу, свежайший горный воздух вентилирует мои мозги, и я перестаю соображать совсем. Мне просто хорошо, и я бесцельно брожу по маленькой площади автовокзала. Машка тащит меня на базар, но я ничем не прельщаюсь, кроме семечек.

Мы ещё долго едем, меня удивляет не окружающее, его я понимаю смутно, а то, что дорога идёт между гор почти без подъёмов. Потом нам объявляют, что мы приехали, мы спешно выгружаемся и остаёмся на обочине. Я не понимаю, в какую сторону идти, и вообще ничего не понимаю. Откуда-то изнутри поднимается желание сесть и не вставать до тех пор, пока не вернётся способность соображать. Видимо, что-то подобное происходит с ГАЗ-66: не осилив небольшой подъём, он скатывается назад и глохнет. Едет он как раз по нашей дороге.

Дальнейшее помню смутно. Мы грузимся в машину, и она нас везёт, но метров через триста дорога, к моему огорчению, заканчивается. Река вырывается из узкой щели, рядом подъёмник для машин. Нас выгружают и заставляют топать наверх пешком по лестницам, где, как мы узнаём потом, больше трёхсот ступеней. Мы выбираемся раньше машины и ждём её возле домика с лебёдкой.

 Девочки начинают выбирать мальчиков

Тормозов у машины нет, водитель пользуется только двумя скоростями, переключая их с огромным скрежетом. Он предупреждает нас, что, если машина вдруг покатится назад, мы должны с неё прыгать. В одном месте так и случается, но мне уже всё равно. Тут мы подбираем рюкзаки целой толпы, идущей в Джайлык. Машина ползёт по лесной дороге, а я думаю, в какую глушь забрался за один день. Двенадцать километров дороги кажутся очень длинными, вечереет. После очередного моста лес расступается, и мы выезжаем в долину, тут же, слева, альплагерь «Джайлык». Пока едем, говорю с мужиком, который даёт мне свою штормовку, чтобы я не мёрз. Здесь мы прощаемся, я отдаю ему куртку, и уже в сумерках мы приезжаем в Уллутау. Это не где-нибудь на Тянь-Шане, как я думал, торопясь домой, а у нас, на Кавказе, хотя тоже не близко.

В лагере мы устраиваемся, получаем комнаты, ужинаем и даже гуляем по дороге, пока не выключают фонари. Как и во сколько ложусь спать, забыл начисто, время бодрствования к тому моменту подходит к сорока часам.

01.07.1989. Утром будит Машка. Принимаем участие в завтраке и отправляемся в медпункт, где нас проверяют на вшивость. Набираем на складе снаряги, бегаем, комплектуя отделение, и день заканчивается хорошо, а отделение подбирается классное.

02.07.1989. Сдаём нормативы по физической подготовке. Хотим попасть в бройлеры, которые делают третий разряд, минуя значок, но туда берут парней и девушек постарше.

03.07.1989. Выходим на сыпухи и травяные склоны. Нас учат подниматься и спускаться. С сыпухами я знаком с детства, а травяные склоны – это моя стихия, правда, теперь вместо палки ледоруб, но всё равно занятия доставляют огромное наслаждение, тем более что нас выводят из лагеря вверх по ущелью. После обеда идём с Олегом на кошару за айраном — вещь вкусная, хотя и непривычная.

 Ущелье Адырсу

04.07.1989. Нас выводят к скале спасателей для отработки связок. Сначала эту работу нам наглядно демонстрируют на скале инструктора, а потом запускают нас самих по камням и деревьям, которые мы можем использовать вместо станций.

Мальчики уже начинают выбирать себе девочек, девочки – мальчиков, а я никуда не тороплюсь. Кормёжка в столовой отменная, есть видеобар, что ещё нужно для счастливой жизни?

05.07.1989. С сегодняшнего вечера наше отделение дежурит в столовой, а может и с утра, не помню. Нужно просто приготовить для всех посуду и помыть её после еды, в общем, мелочи.

06.07.1989. День отдыха. Всех погнали на уборку территории, а я занимаюсь снарягой. Кошки повесил на шкаф и смотрю на них с недоверием. Никогда не пользовался и пока не хочу даже трогать. Поменял на Пашином рюкзаке, с которым ходит Машка, карманы, к которым крепится станок.

Вечером собираемся в нашей комнате и общаемся. Светка подбирает к моему «Дарьялу» музыку и поёт, я балдею, остальным тоже нравится.

07.07.1989. По утрам бегаю до Джайлыка. Сонное ущелье растворяет мой бег в себе. Солнце выползает из-за Тютю-баши, и первые его лучи встречают меня у старого Джайлыка, снесённого селем. Добегая до нового Джайлыка, разминаюсь, назад обычно прибегаю к завтраку и успеваю ещё умыться.

08.07.1989. Уломали лагерное начальство (ну и словосочетание!) выйти на занятия по скалолазанию. Лазаем, правда, в ботинках и после перерыва не очень умело, но всё равно доставляет удовольствие. Снять бы ещё эти ботинки и побегать по маршрутам, а то не лазанье получается, а ползанье. А ведь когда-то что-то мог! Таскаю с собой «Агат», снимаю. Возвращаемся голодные, но здесь хорошо кормят!

09.07.1989. Выходим на три дня на местийские ночёвки. Топаем два часа. Я плетусь в хвосте возле отстающей Маши. Кое-как расставляем палатки, немного напоминаю себе, что это такое. У всех перкальки – роскошь для моего туристического прошлого.

 Вид с Местийского ледника.

10.07.1989. Выходим на ледовые занятия. Тут я оцениваю кошки, и понимаю, что лучше меня на них в отделении почему-то никто не ходит, за исключением Алика – старого волка. Поэтому я не занимаюсь повторами, а стараюсь работать творчески, проверяя себя в новом качестве! Инструкторша, Валентина Васильевна, меня хвалит, и вообще ко мне она цепляется меньше всех. Отрабатываем связки на льду, получается, но хочется чего-то посерьёзнее. Собираемся в палатке, Светик поёт песни.

11.07.1989. Снежные занятия – штука совершенно потрясающая. И не только потому, что в июле снег, а потому, что летаем мы по нему, как когда-то в детстве, только несколько иначе это выглядит и является всё-таки учёбой. После занятий заворачиваем на местийскую хижину, она совсем рядом. Хижина – это такой домик, обитый жестью и дымный внутри, всё, что запомнил. Потом идём вниз, собираем лагерь и возвращаемся в Уллутау. Во время остановки на отдых наблюдаем, как от бараньего лба отрывается лёд и с грохотом падает по кулуару.

Вечером смотрим по видику «Трагедию в горах», фильм интересный, но качество дешёвое.

 В кошках и с ледорубом.

12.07.1989. Отдохновение от местийских трудов. В 10 часов подводят итоги выхода, достаётся второму отделению из Одессы, нас характеризуют сносно.

Завтра подготовка к зачётному походу с вершиной, но отдохнуть нам, увы, не дают. Несколько дней назад сломался подъёмник – оторвалась платформа и упала вниз. Теперь продукты надо таскать по лестницам, с нижней машины на верхнюю. С каждого отделения берут по два человека. Мы с Олегом, как наиболее бывалые, идём, точнее, едем, на «буханке». Для исполнения почётных обязанностей берём с собой абалаковские рюкзаки.

Приезжаем очень быстро, но внизу никакой машины с продуктами нет, и мы идём её встречать. Предлагаю Олегу полазать по скалам на склоне, чем мы и занялись. Со скал замечаем автобус, свернувший в наше ущелье. Мы скачем вниз, поднимаем дремлющих и идём к подъёмнику.

 Светик поёт песни.

Таскаем продукты долго, каждый делает по 9 ходок (2700 ступеней только наверх). Баллоны, банки, колбаса и ящики, многое в рюкзак просто не помещается. Подходит пополнение, и, когда заносим наверх всё, его хватает на две машины, ЗИЛ и «шишигу». Мы перекусываем тем, что есть в наличии, грузимся к продуктам и в сумерках приезжаем в лагерь.

13.07.1989. Готовимся к выходу. Сушим и зашиваем снарягу, таскаем со склада продукты (их целая гора), проверяем примусы. Я немного ковыряюсь с тем, что есть, и собираю рюкзак.

Машку где-то носит, находим в нашей комнате только её ботинки с кошками.

Поговаривают, что мы должны пойти на Тютюбаши или на Баши, которого тютю, но начальники решают провести нас по боевым местам Приэльбрусья. Это тоже на руку, так как в Приэльбрусье я до сих пор не был.

Продуктов оказывается слишком много, делим, как можем, прикидываем и так и этак, но куча не уменьшается. После вчерашнего марафона по лестницам болит голеностоп, как бы он меня не подвёл.

Ладно, завтра всё решится.

 На фоне Донгуза и Накры.

14.07.1989. Поднимаемся в пять. После построения и объявлений все уходят вниз пешком, а мы с Олегом грузим рюкзаки на машину. До подъёмника нужно пройти 12 километров, но дорога уже стала привычной, у Джайлыка мы начинаем обгонять неторопливых альпинистов. Отряд растянулся по всему ущелью, мы идём очень быстро, некоторые пытаются за нами увязаться, две девочки даже бегут, но и они отстают. Прискакав к подъёмнику, мы хватаем свои рюкзаки и спускаемся по прямой лестнице. Там всё ещё ремонтируют подъёмник, а нас ожидает «пазик», куда мы и садимся на последнее сиденье. Когда автобус набивается битком, отъезжаем в сторону Терскола.

Доезжаем до Чегета, выгружаемся у канатки и озираемся. До меня вдруг доходит, что гора над гостиницей – это Эльбрус, я удивляюсь и объявляю об этом Машке. Палит солнце, мы покупаем что-то в кафешке и жуём. Когда едим, на гору убегают парень с девушкой. Возвращаются так же бегом, располагаются недалеко от нас и перекусывают. Меня удивляет очень красивое сложение девушки и её лицо, и, только когда они убегают, Светка сообщает, что это Катя Гордеева с напарником. Мне становится грустно.

Привозят наших, мы надеваем рюкзаки на живот, прыгаем в кресла канатки и плывём к кафе Ай.

Спрыгнув и скинув рюкзак, я ещё успеваю сфотографировать Светку с Олегом и смотрю вокруг. Эльбрус уже закрыли облака, зато прекрасно видно Донгузорун и Накратау, мы фотографируемся на его фоне с Ленкой из Калининграда. В кафе ничего хорошего нет, кроме книжек о Приэльбрусье, покупаем себе по одной. Все тянутся куда-то за строения, и мы за ними. На бугре птичьим базаром сидит наш отряд, новички занимаются своими делами.

На отряд налетает фотограф армянского типа, агитирует за новую качественную фотографию, рассказывает, как фотографировался в обнимку с великими альпинистами, и предлагает выставляться поодиночке и отделениями. Фотографируются почти все, кроме меня, у меня ещё остаётся надежда на маленькую чёрную коробочку в кармане.

Дают команду «по рюкзакам», и птичий базар выстраивается в цепочку отделений. Тянется избитая туристическая тропа, а я вспоминаю, что такое рюкзак. С тропы открывается замечательный вид на Баксанское ущелье, оставленное позади, и на вершины Донгузорун и Накратау перед нами. Со стены Донгузоруна ниспадает ледник, окаймлённый снизу бровью морены. К тропе подступают рододендроны, с пожухлыми белыми и жёлтыми цветами. По тропе туда-сюда шастают какие-то легкомысленные туристы. Фотограф ещё некоторое время бежит за нами, снимает отряд сверху и кричит что-то невразумительное. По-моему, все фотографы просто не в себе, особенно когда дело доходит до съёмок, к сожалению, этот не исключение.

 С рюкзаками на канатке.

По пути встречаем лохматого старика посреди шмоток и снаряги, старого альпиниста. Его ребята работают пятёрку на Донгузоруне, но сейчас их не видно, они за перегибом.

Доходим до озера с красивым названием Донгузорункёль. В озере вода двух цветов – голубая и зелёная. Я жалею, что не могу снимать на слайды, – пятиминутные сборы не проходят даром. Хорошо хоть на складе выдали снарягу, есть в чём ходить.

Около речки, впадающей в озеро, отдыхаем. Недалеко стоит обелиск защитникам Кавказа, возле него прогуливается чабан на лошади. Альпинисты – народ досужий: чабана снимают и устраивают народные катания. Вовчик полчаса орёт мне, чтоб я его фотографировал на лошади, на которой он ещё не сидит. Когда всё же доходит его очередь, я исполняю его просьбу. Зрелище что-то вроде мужика в Андрее Рублёве, который кричал: летю, летю! Нечто подобное выкрикивает и Вовчик, натянув на глаза солнцезащитные очки. Мы в меру над ним смеёмся и вскоре возвращаем лошадь хозяину.

Переходим речку по ещё не стаявшему леднику, и начинается первый серьёзный подъём. Доходим до полуразрушенного лавиной Северного приюта, из него выбираются несколько всклокоченных, ободранных людей и с любопытством смотрят на нас.

Вскоре после приюта видим ледниковое озеро, и от него рукой подать до перевала Накра. На перевал уходит несколько чёрных цепочек людей, оставляющих за собой тропинки следов.

Перебравшись по камням через речку, вытекающую из озера, ставим палатки на песчаной поляне. Неподалёку, в глубокой яме, заполненной прозрачной ледяной водой, омываю ноги.

Готовим еду, ужинаем и, ввиду похолодания, расползаемся по палаткам. Завтра предстоит первый  – Безымянный перевал.

15.07.1989. Утром собираем рюкзаки и выходим. Командир отряда, Александр Валентинович Рассказов, не спешит, и темп не приносит никаких мучений.

Тропа уходит из травяного русла на каменистый гребень, упирающийся в снег на леднике. Там нам дают возможность отдохнуть и надеть кошки. Погода чудная. Мы обуваемся и фотографируемся на память всем отделением. Идти по леднику приятно, и я несколько огорчаюсь, увидев Ильину в двухстах метрах впереди меня. Под перевалом я её догоняю, наперёд не забегаю и даю ей возможность взойти первой. Самым же первым на перевал допущен маленький Сашка, сын инструктора, всеобщий любимец и баловень. На перевале я ставлю рюкзак отдохнуть и отправляюсь смотреть мемориальные плиты. Мы фотографируемся с видом на ту сторону, потом надеваем рюкзаки и идём по снежнику вниз.

Снизу поднимается отряд не меньший, чем наш, мы так бурно приветствуем своих собратьев, что они шарахаются в сторону. Пропустив турецкий поход, мы спешим по их следам. По языку снежника катаемся на ногах и выходим на камни морены. По морене спускаемся в цирк, где решено сделать генеральный привал. Располагаемся рядом с обелиском на камне, фоткаемся, готовим перекус для отделения. Серёга Бирюков угощает всех своим вареньем.

 

Цирк венчает второй перевал, мимо нас проходят толпами какие-то туристы из-под Эльбруса. Мы тоже не засиживаемся, и отряд вытягивается по тропе. У меня после спуска и отдыха появляется третье дыхание, я с самой галёрки перебираюсь в авангард, обгоняя отделения по раздвоенным тропинкам. На них много грязи, но мои тракторные устремления это не останавливает. Впереди, в долине Ненскры, показывается граница леса, где намечается бивак.

Мои наногавники представляют собой жуткое зрелище, я их сразу стираю и, пока инструктора ищут место стоянки, я уже чист и даже успеваю напиться воды из местного нарзана. Вода приятная, и мы селимся тут на ночь. До вечера ещё успеваем позагорать, искупаться и сходить за дровами. 16.07.1989. Подъём назначают на три часа ночи, с утра дежурим я и Ильина. Я готовлю еду с вечера, утром командир нашего доблестного отряда поднимает меня, и я разогреваю кашу и чай. Все кое-как собираются в потёмках, но резво управляются с пищей.

 

Где-то часов в пять по мелкому корявому лесу начинаем подъём на перевал Басса. Быстро светает, да и идём мы навстречу солнцу. Ущелье остаётся внизу, мы с Олегом рассматриваем окрестности и переговариваемся. Выходим на снег, и тут природа преподносит нам сюрприз. Обернувшись назад, мы видим Эльбрус, чистый, сияющий, огромный, с целыми тремя(!) вершинами. Восторгам толпы нет предела. Мы дружно фотографируемся и ползём дальше. После короткого крутого взлёта видим сам перевал, совсем уже близкий, отряд растягивается, и наверх мы выбираемся разрозненными кучками. Зажигаем примусы, щёлкаем фотоаппаратами, а Вовчик Гуцев снимает всех кинокамерой.

На скалах многочисленные мемориальные доски, пулемётные гнёзда оборонявшей этот перевал 5-й роты и даже стреляные гильзы, сохранившиеся с войны. Отсюда мы начинаем восхождение на нашу зачётную вершину Гвергишер, высотой 3299 метров. Начинаем снежным траверсом под скалами, с которых падают камни, заставляя нервничать инструкторов. Потом в три такта проходим крутой снежник и выходим на неявно выраженную седловину. Инструктора выбирают десяток самых сильных, в число которых попадаю и я. Проходим несколько снежных взлётов, под скалами я выхожу вперёд. Меня останавливает инструктор, отец Сашки, перед самой вершиной мы выпускаем Сашку вперёд и он выходит на макушку первым. Он откапывает в туре банку с запиской, её читают вслух. На вершину выходит много народу, мы весело фотографируем, созерцаем окрестные виды, поздравляем друг друга с первой вершиной. Выясняется, что у меня эта вершина уже третья, первым был пик Туриста в Цее в 84-м, потом Столовая в Армхах в 87-м, и вот теперь Гвергишер. На спуске я очень быстро выхожу на снег и пролетаю 150-метровый глиссер, организованный инструкторами. На перевал идём другой дорогой, собираем вещи и летим вниз. Тут я ещё несколько раз катаюсь на ногах, облегчив себе нагрузку на колени. Снег кончается, начинается обезьяний лес с деревьями, торчащими во все стороны и совершенно жуткой, местами отвесной, тропой. Лес всех утомляет, я задерживаюсь, помогая Лене из Калининграда. Потом бегу дальше, выхожу на старую лавину, и на каменистом бугре вижу отряд. Подхожу к своему отделению, снимаю с себя лишние вещи. Мы выходим в долину Накры и разбиваем лагерь. Готовим очень вкусную еду, очень быстро её съедаем. Утром с Леной из Калининграда я иду в радиальный поход на водопады. Водопадами все остаются довольны. После обеда мы собираем вещи и идём к перевалу. Под перевалом нас застаёт жуткий ливень, под ливнем мы форсируем довольно бурный поток. Я переобуваюсь в кеды, спокойно перехожу на ту сторону по верёвке, натянутой встречными туристами, и ещё помогаю перейти десятку желающих. Инструктора устраивают переправу метрах в тридцати выше, поток там более бурный, все очень нервничают, кричат и некоторые даже падают в воду. Когда мы приходим на бивак, опускается промозглый туман. Мы ставим палатки, и я спокойно сплю до утра.

 

17.07.1989. Утром собираюсь, сухой и сытый, а значит, готовый к бою. Бой начинается на подъёме. У Серёги Бирюкова болит живот, среди участников отделения намечается разброд и шатания, а мы с Олегом идём в наши горы, и мирские перипетии нас не волнуют. Под перевалом бегаем с Олегом за водой, чтобы напоить остальных.

Выходим на перевал Накра, мемориальных досок здесь не счесть, но сзади поджимает непогода, и мы убегаем в котловину, где солнечно и радостно. Спускаемся с Олегом очень быстро, ждём всех у озера и фотографируемся. Я надеваю шорты, перекусываю, подходят остальные, и отряд, уже организованно, прибывает к канатной дороге. Мы спускаемся к подножию Чегета, где и начался наш поход.

 

Дикую нашу и голодную толпу забирают из Чегета и привозят к подъёмнику в Адырсу. Рюкзаки мы грузим на машины, подраненный Вовочка и Ильина уезжают на рюкзаках, а я иду с Леночкой, наслаждаюсь разговором и окружающими горами. В лагере нам устраивают феерический приём в новички, процедура эта в Уллутау отработана за многие годы до автоматизма, но я в ней участия не принимаю.

Серёга Бирюков вечером уезжает домой, а нам остаётся последняя ночь на базе.

 

18.07.1989. Олег со Светиком уходят в 4 утра, и я их провожаю. Расставаться жаль, но мне уже тоже хочется домой. Утром собираемся, прощаемся с Вовочкой, инструкторами и идём вниз. Из окна в основном корпусе делаю снимок Уллутау, долгие годы он будет у меня олицетворением этого последнего дня.

В верхнем Баксане нас подбирает грузовик и довозит до Тырныауза, где мы садимся на нальчикский автобус. В Нальчике билетов на Грозный нет, и Ильина уламывает меня ехать до Пятигорска, к её сестре. Сестру мы не застаём, сидим сутки в ожидании, потом я решаю отправляться домой.

Домой попадаю только вечером, еду в четвёрке слегка осоловевший, никто не знает, что я из армии, вижу всё впервые за два года и заново переживаю встречу со своим городом.

Александр Плотников

http://vechorka.ru/article/ullutau-iyul-1989-goda/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

fifty one − 43 =